Помним

назад

СХОДИЛИСЬ ВРУКОПАШНУЮ

0
СХОДИЛИСЬ ВРУКОПАШНУЮ

Две цифры врезались мне в память о той проклятой войне: пятнадцать и двенадцать тысяч. Первая цифра показывает, сколько осталось в живых из тех двенад­цати тысяч призывников из Москвы и Московской области. Тогда долго с молодыми не церемонились. Едва я успел закончить курсы пулеметчиков, как сразу же направили на передовую, под горящий Смоленск. В дороге думали, что фронт далеко. Устроили привал в лесу, хорошо поели. Встали и только подошли к лесу, смотрим, выходят нам навстречу фашисты. Мы попа­дали от неожиданности в высокую рожь. И закипел короткий, но ожесточенный бой, для многих моих ребят он оказался последним.

Я быстро опомнился, наскоро вырыл окопчик, как учили, навел пулемет на первый ряд идущих в полный рост фашистов и в первый раз увидел, как разом поредели ряды наступающих. Сразу стало чуточку спо­койней. Выходит, немцев можно бить и побеждать. Ничего больше не помню, кроме своего крика, в котором, наверное, был и страх, и ненависть к захват­чикам.

Подумать только, двенадцать раз Смоленск перехо­дил из рук в руки. Бои на его улицах часто велись врукопашную. Правильно написала бывшая медсестра Юлия Друнина: "Я много раз видала рукопашный, раз наяву и сотни раз во сне. Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне".

Не забыть и мне первого рукопашного боя. Во время атаки из-за дома выбежал немец и замахнулся на меня винтовкой со штыком. Не помню, как я сумел увернуться, но в тот же миг я получил удар прикладом по голове от второго фашиста. Потерял сознание. А когда пришел в себя, бой еще продолжался. Я сумел дотянуться до своего пулемета, а было это около знаменитого Смоленского Кремля, стал бить по фа­шистам. И снова неудача. От разрыва близкой мины мой пулемет буквально разлетелся на кусочки, а меня тяжело ранило.

Запомнил я хорошо Смоленск. Полгода провалялся в госпитале. Едва встал на ноги, получил новое назна­чение на фронт. Снова стал наводчиком станкового пулемета. Не хочется вспоминать все тяжкие бои, успехи и поражения, но товарищей, с которыми де­лился последним куском хлеба и последними патро­нами, не забыть никогда. Часто словно живого вижу своего командира, его накрыла мина, едва только он успел отдать приказ. Звали его Федором Ивановичем. Был он всегда весел, развлекал нас своими русскими и украинскими песнями. А сколько раз своими реши­тельными действиями спасал нас от верной смерти!

Однажды он заметил первым фашистов на другом берегу реки и, не медля ни минуты, открыл огонь из орудия по вражеским броневикам и колонне, лично уничтожив два броневика. Немцы, потеряв опору, растерялись и почти все полегли под нашим огнем.

По Рейхстагу стрелять мне, к сожалению, не при­шлось. Не оставил я своего имени на его стенах. Был далеко от этого места.

Порой люди с трудом верят, что можно было во время войны спать на снегу, проходить в сутки по восемьдесят километров. Все возможно, нужно только знать человеку, во имя чего это делается.

 

Ф. Леньшин, в годы войны — пулеметчик, кавалер орденов Отечественной войны, Славы III степени, меда­лей "За отвагу", "За боевые заслуги". Многие годы работал электриком в литейном цехе комбината.

0

Вам нужно авторизоваться, чтобы оставить комментарий