Помним

назад

ОТ ЗВОНКА ДО ЗВОНКА

0
ОТ ЗВОНКА ДО ЗВОНКА

24 июня 1941 года враг выбросил большую группу диверсантов в тылы Северо-Западного фронта в на­правлении Ленинграда. Для защиты колыбели револю­ции были выведены все военные училища города, в том числе и сводный батальон 2-го Ленинградского авиатехнического училища, в котором служил и я. А 26 августа батальон был полностью передан в состав 235-го стрелкового полка, и в тот же день полк с ходу вступил в бой с врагом, наступавшим на город Луга. В первом же бою 27 августа я был ранен в правую ногу — осколочное ранение правого бедра. Пути отвода наших частей на восток были отрезаны, эвакуация раненых в Ленинград была исключена.

 

КИЩЕНКО.png

 

Наша часть оказалась почти полностью в окруже­нии. Но сохранился единственно возможный путь, двигаться по которому в мирное время было просто невозможно: отходить по лесным тропам и по болотам. А как двигаться с ногой, пробитой осколком, не каж­дый может представить. Мне же пришлось, крепко стиснув зубы, передвигаться, стараясь не отстать от товарищей, где с их помощью, а где и на собственном самолюбии. На реке Волхов наши войска заняли обо­рону по восточному берегу, и нам нужно было пере­браться к своим с западного берега, который почти полностью был занят противником. Западный берег реки выше и круче, под обрывистым берегом природа создала так называемое мертвое пространство, недо­ступное для обзора самой реки и обстрела из винтовок и пулеметов с высокого берега. Ночью нам удалось подобраться незамеченными к выбранному месту пе­реправы. На берегу находилось несколько лодок, ко­торые были использованы для переправы.

Рано утром 5 ноября переправа началась. В первую очередь погрузили раненых. Часть солдат гребли ру­жейными прикладами и лопатами, остальные вычер­пывали воду из дырявых лодок. Но как только лодки вышли из мертвого пространства, они попали под перекрестный пулеметный огонь. В лодках прибави­лось раненых, появились и убитые, ритм движения лодок нарушился, появились в бортах новые пробои­ны, и лодки от перегруза начали тонуть в холодной воде быстротекущего Волхова. Ничего другого для меня не оставалось, как сбросить тяжелую одежду и в чем мать родила лезть в ледяную воду. Я тогда был молод и здоров (если не считать ранения), умел хоро­шо плавать, и это дало мне возможность добраться до правого берега, а часть моих однополчан не смогли доплыть и остались на дне холодного Волхова.

В тот же день впервые после ранения мне была оказана квалифицированная медицинская помощь, и лечили меня до 10 ноября. 12 декабря я снова был ранен, теперь уже в голову, а 8 января 1942 года — в правую руку.

В мае после выздоровления направили меня на курсы усовершенствования офицеров штаба Волхов­ского фронта, а во второй половине года в полосе обороны 2-й ударной и 52-й армии Волховского фрон­та создалась напряженная обстановка, враг активизи­ровал новые действия, "закрыл ворота" во 2-ю ударную армию, предпринял попытку сбросить наши части, занимавшие плацдарм на западном берегу Волхова в районе населенных пунктов — совхоз "Красный удар­ник" — станция Мясной Бор и др. Эта угроза против­ника привела к тому, что учеба на курсах была прекра­щена, офицеров направили в 5-ю армию на укомплек­тование штабов полков этой армии. Я был направлен в 38-й стрелковый полк 65-й дивизии в звании лейте­нанта на должность помощника начальника штаба полка по скрытому управлению полковыми подразде­лениями, а с 1 июня 1942 года меня назначили коман­диром батальона, который держал оборону у ворот 2-й ударной армии и постоянно принимал меры по рас­ширению прорыва в эту армию.

Бои у ворот были длительные, скорее — непрерыв­ные, жестокие и кровопролитные, тяжелые и изнури­тельные. Стремясь взять верх, враг постоянно усили­вал действия за счет частей, освобождающихся от окружения 2-й ударной армии. Особенно активно дей­ствовала артиллерия и авиация противника. Природ­ные условия были на его стороне — устойчивая сухая погода; белые ленинградские ночи были короткими, позволяющими круглосуточно использовать эти два грозных вида оружия. Наши войска проявили исклю­чительное мужество и стойкость, нанося врагу боль­шие потери в живой силе и технике. Частые атаки, которые предпринимал противник, не приносили ему успеха.

24 июня я в очередной раз был ранен, теперь — в предплечье правой руки. Но радовала мысль о том, что враг здесь понес огромные потери: почти полностью была уничтожена испанская "голубая дивизия", боль­шой урон был нанесен 1-й авиаполевой дивизии, 26-й латышской дивизии СС. Хотя и наша 2-я ударная и 52-я армия тоже не обошлись без потерь. Но враг поставленную перед ним задачу не выполнил. Так что я мог спокойно отправляться в госпиталь залечивать новую рану.

По выздоровлении я (теперь уже старший лейте­нант) был назначен командиром 2-го батальона в 38-й стрелковый полк. 14 января 1944 года началась насту­пательная операция по освобождению Новгорода и Новгородской области, а также по снятию блокады Ленинграда. Оборону под Новгородом противник со­вершенствовал около трех лет. Это была сильно укреп­ленная во всех отношениях оборона, насыщенная спе­циальными сооружениями. Чтобы овладеть Новгоро­дом, нашим войскам пришлось применять разные способы ведения боя. Нужно было быстрее продви­гаться вперед, в глубь немецкой обороны. Как только обозначался прорыв обороны противника в одном месте, он срочно перебрасывал войска с других участ­ков, стремясь создать превосходство в живой силе и организовать контратаки, чтобы замедлить наше про­движение.

Так было и в районе станции Люболяды, 15 кило­метров западнее Новгорода: во фланг были атакованы немцами тыловые подразделения полка, где в это время находилось полковое боевое знамя. Собрав в кулак все силы, что были в этом районе, я организовал отражение этих атак противника, и он, понеся боль­шие потери, вынужден был отступить. Полковое знамя было спасено, но на его полотнище было 36 пулевых и осколочных пробоин. За удачную организацию обо­роны и сохранение знамени полка я был награжден орденом Красной Звезды. Наступление продолжалось до полного снятия блокады Ленинграда. В это время в звании майора я был заместителем начальника штаба 38-го стрелкового полка.

21 июня 1944 года началась наступательная Свирско-Карельская операция по освобождению южной части Карелии и выводу Финляндии из войны. Обо­рона финнов проходила по западному берегу реки Свирь и имела десятикилометровую полосу препятст­вий, сильно насыщенную заграждениями лесных мас­сивов, минными взрывными устройствами. Река Свирь — широкая, холодная вода бурно течет между обрывистыми берегами. Серьезным препятствием бы­ла и колючая проволока, которой буквально обмотаны были эти берега. Трудна была переправа через реку, труден был захват плацдарма на западном берегу, труд­но было и дальнейшее наступление. 24 июля 1944 года во время наступления и форсирования реки Свирь под городом Пряжа я получил очередное ранение в голову и в левую ногу с повреждением кости. И снова — госпитальная койка.

В начале октября 1944 года развернулась наступа­тельная операция наших войск по освобождению Со­ветского Заполярья и Норвегии. Преодолевать оборо­ну врага под Мурманском было исключительно тяжело из-за прочности самой обороны, сложности рельефа, да и погода к этому времени основательно испортилась — наступили холода. Я прибыл в 38-й стрелковый полк 4 октября после лечения в госпитале, на второй день после начала наступления, и принял командование третьим батальоном. И сразу же снова начались жар­кие бои по освобождению от немцев нашей земли и земли Норвегии. Наступление было успешным. В кон­це октября 1944 года батальону предстояло форсиро­вать Нейден-Фиорд на территории Норвегии и овла­деть небольшим городком Нейден. За эту операцию многие солдаты и офицеры были награждены ордена­ми и медалями. Удостоен награды был и я. Меня наградили орденом Красного Знамени.

23 февраля 1945 года дивизия была переброшена в Германию, с ходу атаковали врага в районе железно­дорожной станции Фирхау и быстро развили наступ­ление на города Штатгард, Лауенбург, Шлохау и др. Эта операция закончилась выходом на берег Балтий­ского моря и окружением крупной группировки врага в Восточной Померании. Форсировав Одер, дивизия продолжала вести успешные бои по ликвидации войск противника и овладению городами Данциг и Гдыня, а затем с боями заняла Анклам, Грейсвальд, Штральзунд и остров Рюген. Под городом Лауенбург встретились с крупной группировкой врага. Бой продолжался не­сколько часов, батальону удалось разгромить эту груп­пировку, захватить пленных и обеспечить дальнейшее продвижение вперед. За выполнение этого задания я был награжден орденом Александра Невского.

На этих рубежах в звании гвардии майора и на должности начальника штаба полка и застал меня незабываемый День Победы.

После боев в Заполярье и в Померании 65-я стрел­ковая дивизия, в которой я служил, была удостоена звания Гвардейской и переименована в 102-ю Гвардей­скую Краснознаменную ордена Суворова Новгородско-Померанскую стрелковую дивизию, а наш 38-й полк стал 314-м Гвардейским стрелковым полком.

В начале 1946 года дивизия была передислоцирова­на в Советский Союз, а в марте 1947 года — расфор­мирована. Воины дивизии разъехались по своим род­ным местам. Раньше хотя бы изредка ветераны диви­зии встречались, вспоминали свое героическое про­шлое, вспоминали всеобщие радости и всеобщее горе. А теперь? Теперь нам пытаются внушить, что не было никакой борьбы по защите своей Родины, не было всего того, что так объединяло весь советский народ. Если пройти дорогами войны, можно представить тот слой крови, которым покрыты они. А что же те, кто проливал эту кровь? Многих и многих из них' уже нет в живых. Те, кто жив, кто когда-то был молодым, здоровым и сильным, сейчас стали старыми и больны­ми, не могущими постоять за себя. Они сейчас никому не нужны. Потеряно здоровье, все — в прошлом. А на виду сейчас — лицемерные и лживые толстосумы и грабители, которых не интересует ни прошлое, ни судьба Родины; судьба Родины для них — только с одной точки зрения: выгодна ли она для них лично.

Я уволился из Вооруженных Сил в 39 лет по состо­янию здоровья, так как меня, со всех сторон проды­рявленного и заштопанного, медицинская комиссия признала не годным к службе в армии в мирное время по состоянию здоровья. Теперь я инвалид Великой Отечественной войны. Вторая группа инвалидности значит: до поликлиники могу добраться самостоятель­но, да и то не всегда. Правительством приняты хоро­шие постановления, подобные так широко распрост­раненной сейчас рекламе — об обеспечении бесплат­ной медицинской помощью, выдаче бесплатных слу­ховых аппаратов, о бесплатном изготовлении протезов (в том числе и зубных), о бесплатном обеспечении лекарствами. Но оказалось, что постановления есть, а средств на все это — нет. Необходимые лекарства часто не входят в список бесплатных лекарств, "слуховых аппаратов сейчас нет в наличии, ждите, когда будут, заходите почаще", на зубные протезы "очередь для изготовления без очереди". И так — сплошь и рядом.

Не нужны мы ни президенту, ни премьер-минист­ру, никому из их приближенных. Не нужны, потому что они забыли, что мы с боями прошли всю войну от звонка до звонка.

 

***

Кищенко Владимир Петрович, родился в 1920 году на хуторе Сокольский Павлоградского района Днепропетровской области.Призванный в армию в 1939 году, прошел путь от курсанта до полковника. Воевал в составе Северо-Западного, Волховского,Ленинградского, 2-го Белорусского фронтов, а также участвовал в войне с Японией. Был трижды ранен, инвалид войны. Награжден орденами Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды, медалью "За боевые заслуги". На НЛМК работал с1971 года в ЛПЦ-3 электромонтером. За безупречный труд награжден медалью "За доблестный труд" и орденом Трудового Красного Знамени.Ветеран труда России, с 1988 года на пенсии по возрасту.

 

0

Вам нужно авторизоваться, чтобы оставить комментарий