Помним

назад

22 июня 1941 года: Так началась война

0
22 июня 1941 года: Так началась война

Работать Василий Тихонович Москалев пошел рано, в 12 летнем возрасте. В своем родном селе Ссёлки, в совхозе «Путь к социализму» помогал взрослым колхозникам пахать поля, сеять и убирать пшеницу и ячмень. Окончил семилетку, и после школы продолжил работать в совхозе. Так, на работе, и встретил начало войны 16-летний подросток Василий Москалев.

довоенное детство. война.

- Трудная тогда была жизнь, - вспоминает Василий Тихонович. – За работу денег не платили, все трудодни-палочки. Летом мы, пацаны, работали, а с сентября учились. Уже осень на дворе, а я босиком в школу. Ни одеться, ни обуться. Вместо портфеля, сшитая из материного передника, пестрая сума. Летом помогал взрослым мужикам и пахать, и сеять, работал коноводом, возил и воду на подводах колхозникам в поле. Потом, чуть повзрослев, возил на подводах зерно на ток. А перед войной работал на тракторе, сначала прицепщиком, потом и сам сел и за руль.

В 1941 году, в июне, как раз убирали сено. Лето 41-го было замечательным, с утра жара, после обеда дождик. 22 июня колхозники скирдовали сено. После обеда грянул ливень, мы перестали работать и я поехал на подводе домой. На телеге стою, и гоню лошадь во весь опор. А дождик льет как из ведра. И тепло на улице. В отличном настроении приехал домой, распряг лошадь. Захожу, а мне мои домашние говорят, что в сельсовете по радио объявили о начале войны…

Военнообязанных стали забирать на фронт. Мне еще было только 16 лет. Тем же летом я поступил в только что открытое фабрично-заводское училище на Новолипецке. Но учиться не пришлось. Нас, стали посылать работать на завод №61 (ныне – тракторный). Мы сбивали ящики для патронов, делали кружала для дзотов. Часто посылали копать окопы под Задонск.

эвакуация

- В ноябре немец стал подходить к Ельцу, а из Липецка началась эвакуация людей и предприятий. Нас фэзэушников, стали собирать в дорогу, в Челябинск. Посадили в вагоны, и привезли под Грязи, на станцию Оборона. Мои друзья-односельчане, а нас со Ссёлок было человек пятнадцать, стали замышлять побег. Очень не хотелось нам ехать на Урал. И многие сбежали. А я почему-то не побежал. Получилось так, что только ребята вернулись домой, как их поймали и снова эвакуировали. Но они опять сбежали. И так несколько раз. И после следующего побега, всех, необученных, отправили в штрафную роту. Из них многие не вернулись с войны, кто-то пришел калекой. До наших дней из друзей детства, тех самых бегунов из эвакуации, ставших штрафниками, не дожил никто.

До Челябинска добирались мы два месяца. Нас высадили чистом поле, поселили в заранее приготовленных землянках с нарами. Так жили около двух месяцев, спали на нарах, питались капустой и бураком. И ничего не делали. А хуже безделья ничего нет. Ребята колобродили, воровали друг у друга карточки и продавали их.

Как-то раз нас покормили, построили, перед строем появился какой-то человек и стал отбирать ребят, что поздоровее физически. Куда? Чего? Нам пока не говорили. Отобрал он человек сорок, в том числе и меня, велел собрать вещи и следовать за ним. Привез нас этот человек в город Кыштым, в пионерский лагерь. Такая красота! Разукрашенные домики, кровати, постель. Стали мы жить в пионерлагере и работать столярами-плотниками, рубили большие срубы для складов.

призыв

- 27 августа 1942 года мне пришла повестка на фронт. Собрал я вещмешок и отправился в Кыштымский горвоенкомат. Хотелось мне в танкисты, так как до войны поработал трактористом. На то и рассчитывал. Но меня определили на учебу, в Пензенскую полковую школу младших командиров. Окончил курс, стал проситься на фронт. Но на мою беду, я стал отличником, и командование приказало оставаться в училище и готовить бойцов для фронта. Это было очень тяжелое для меня время. Не давали покоя мысли о том, что все бьют врага, а я в тылу. Правда в училище порой приходилось, может быть тяжелей, чем на фронте. Новобранцы шли потоком. Каждому нужно объяснить, научить, спросить с него. Они-то повторяли за мной, кто по разу, кто по два, а мне приходилось всякий раз, каждому индивидуально, показывать боевые упражнения по новой. Так у меня локти и колени были стерты до кости. Но за каждого бойца спрашивали строго, ведь после учебки всем им предстояло принимать участие в боях. И от выучки зависела их жизнь.

фронт

- На фронте я оказался только в марте 1944-го. Наши уже наступали. Сначала я, старшина пехоты, пулеметчик оказался в Смоленской области, под Вязьмой. Немцы уже не могли очухаться от сокрушительных ударов Красной Армии, но сопротивлялись отчаянно. Затем со своей частью освобождал Белоруссию. Довелось участвовать в боях за Минск, Гродно, Витебск, Оршу. Под Молодечно отбили у немцев и освободили лагерь для военнопленных. В Белоруссии не раз приходилось конвоировать колонны немецких пленных, которые сдавались в ходе боев. Сразу после освобождения Белоруссии оказался в Прибалтике. С боями освобождали Каунас и Ригу. Со мной всегда был мой пулемет ДТ. Я не могу сказать, сколько из него положил фашистов, тогда было не до подсчетов. Есть заданный квадрат обстрела, есть приказ, вот и молотили немца. Но мы уже не оборонялись, а атаковали. В то же время пришлось форсировать Неман. Плыли кто на чем, кто на лодках, кто на плотах, а кто прямо верхом на конях. Сам я пересекал Неман на плоту из бревен. А затем были бои за Кёнигсберг.

За время тех боев ранило меня дважды. Но, в принципе ранения были легкими. Первый раз пуля угодила в икроножную мышцу. Второй раз чиркнуло руку. Но я обошелся помощью полкового медсанбата. Повезло. Вообще, везение на фронте играло большую роль. Много повидал смертей нелепых, но случались настоящие чудеса. Один грузин из саперной роты не выходит из головы до сих пор. Разминировал он противопехотную мину, которая находилась аккурат между его ног. И мина взорвалась. По всем существующим законам, его должно бы разнести на мелкие кусочки, но сапер не получил ни царапины. Я лично знал этого грузина, и многих его сослуживцев, которые видели все своими глазами. Грузин тот был живой легендой.

Сразу после взятия Кёнегсберга нас посадили в эшелоны, и, как объяснили, повезли на Дальний Восток. Все тогда понимали, что после неизбежного разгрома гитлеровской Германии, именно там начнется война с их союзниками – Японией. Но привезли почему-то в Куйбышев. Там я и встретил Победу под всеобщие крики «ура» и пальбу из всех орудий в воздух. После Куйбышева полк расквартировали под Казанью, на военном полигоне, близ озера Кабан. А до Дальнего Востока мы так и не дошли. С японцами там покончили другие.

Демобилизовался Василий Москалев в 1947-ом. Вернулся в родные Ссёлки, женился и начал строить мирную жизнь. Работал Василий Тихонович на заводе «Свободный Сокол» в железнодорожном цехе. Начинал с простого грузчика, трудился составителем поездов, затем – машинистом. За участие в Великой Отечественной награжден Орденом Отечественной войны II степени, двумя медалями «За освобождение Белоруссии», «За победу над Германией» и многими другими.

Записал Никита Воробьёв

Материалы по теме:

0

Вам нужно авторизоваться, чтобы оставить комментарий